|
В этом году мне, возможно, удастся впервые в жизни отпраздновать по-настоящему День Независимости. Хотя до этого я уже праздновал его 6 или 7 лет, читая «Галель» с благословением и надевая белую рубашку. Но до сих пор это всегда было не по-настоящему. В Киеве мы ходили с флагами на рюкзаках в Йом Ацмаут и говорили Галель втроем, выйдя из молельного зала синагоги в коридор, стараясь, чтобы все это заметили. Это была форма протеста против того насильственно навязываемого мировоззрения, которое нас не устраивало, против морального релятивизма и антисионизма, царящего в религиозных кругах Диаспоры. Разливая водку из 3-литровой бутылки «Кеглевича» (да, тогда такое продавалось в киевских ларьках) дедам на входе в синагогу, мы мало думали об Израиле и начале Геулы. Это было щемящее чувство причастности посвященных, плывущих против течения. 24 октября 2004 года я приехал Израиль... Следующий Йом-Ацмаут (2005) утонул в колыхании тысяч флагов, в эйфории, сотканной из запаха жареного мяса, всеобщего еврейского братства «хаверим коль Исраэль», предчувствия грядущей революции и победы на баррикадах Гуш-Катифа. В Йом-Ацмаут 2006 года я читал праздничные молитвы назло самому себе. В религиозном квартале Неве-Яаков дети бросили в машину пустую бутылку, увидев на ней флаг, и кричали: «Ло роцим Йом-Ацамот, роцим Бейт а-Микдаш!» На пикник мы заехали в самый глухой угол лесного массива Кармель, и разговор шел в основном о вещах, не имеющих никакого отношения к празднику. Нет, я никогда за эти 3 года не впадал в нигилистический ступор, все время было ясно, что жизнь продолжается. Но я не мог погасить глухую ярость, глядя на земляков по поселению, раскачивающихся в трансе в такт пению в синагоге, и думая о том, что несколько месяцев назад они, коренные, верующие, все на свете знающие, не вышли на трассы, не легли грудью, не покинули свои офисы, не совершили чуда. Я чувствовал, как будто меня обманули, подсунув мне китайскую подделку вместо произведения искусства. Говорят, что однажды рав Хаим из Воложина пришел к Виленскому Гаону, чтобы изложить ему свою гениальную идею – создание в Воложине первой йешивы нового времени, и получить благословение на это начинание, которое должно было, по его убеждению, спасти европейское еврейство. И Гаон ответил «нет». Через три года рав Хаим Воложинер повторил попытку – и Гаон ответил «да». Спросил рав Хаим: почему за это время мнение Гаона изменилось? Гаон ответил: «Мое мнение не изменилось. Но когда ты пришел ко мне в первый раз, ты горел этой идеей, ты был целиком захвачен ей. А когда человек захвачен какой-то идеей, он не способен взвешивать трезво. Теперь, когда ты остыл, прошло время и при этом ты не передумал, - можешь начинать, и я благословляю тебя». В этом году я совершенно спокоен. Я не ощущаю дешевого счастья или дешевого горя. Я готовлюсь к этому празднику, как к любому другому празднику, освященному Торой и мудрецами Израиля. Я ел бы мацу в Песах, даже если бы не чувствовал себя в полной мере выходящим на свободу из рабства; я слушал бы свиток Эстер, даже не осознавая до конца масштаб чуда, произошедшего в дни Мордехая и Амана. И еще – пережив год Второй ливанской войны, я стал лучше понимать, почему перед Йом Ацмаут есть Йом а-Зикарон, и о чем молчат таксисты, выходящие из машин и замирающие посреди проезжей части в ожидании сирены без одной минуты одиннадцать. Это – молчание Аарона, потерявшего двоих сыновей в тот день, когда Б-жественное присутствие опустилось на стан Израиля. Мы продолжаем, с болью, с мужеством, с ранами, с радостью, с падениями и взлетами, и не в наших силах остановить или направить в другую сторону колесо Геулы – ибо Время пришло. Но главное мое чувство накануне этого дня – глубокая благодарность Б-гу за то, что я Здесь, а не Там. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
ben_yaar's journal
chipper
bouncy
